Бабушка

Это не возраст и не паспортные данные, и даже не самочувствие. Это социальный статус, такая вот семейная должность. Как на работе, где есть начальники, замы, офис-менеджеры, водители. Так и в семье — должна быть бабушка. Моя едина в нескольких лицах. Мудрый советчик, капризный ребенок. Ссоришься с ней, миришься, но без нее трудно. То она меня приводит в чувство, то я ее. То она меня жизни учит, то я ее.
Читать далее «Бабушка»

Где судьба, а где — смысл жизни…

СПЯЩИЙ РЕЖИМ НЕ НУЖЕН ПАМЯТИ.

Покинув Якутию более 17 лет назад, я даже не предполагал, что с годами у меня появится возможность не только в очередной раз вспомнить что-то и  рассказать о моей жизни на Крайнем Севере, но и быть услышанным в широком кругу земляков: информационный век творит чудеса! С удивлением и радостью для себя услыхал я от своих, уже взрослых и самостоятельных, детей, удивительную новость о том, что в интернете существует виртуальное землячество хандыгчан, где они тепло общаются друг с другом, причем не только на страничках популярного сайта, но и с завидной регулярностью собираются в реальной жизни — то в Питере, то в Подмосковье. Как тут не порадоваться: снова наши на коне и не плетутся в хвосте цивилизации! Так было всегда: Хандыга оставалась современным рабочим поселком огромной страны. Одним словом, горжусь своими земляками – создателями сайта. Вот уж кто истинный патриот Севера, так это они – инноваторы и энтузиасты!

Тут же зашёл на сайт, и с тех пор почувствовал себя значительно моложе — таким, каким  я и был в Хандыге. Ведь там я родился, закончил среднюю школу и долго работал после окончания Омского автодорожного института.

Конечно же, я стал подолгу засиживаться за компьютером, читая ранее опубликованные и свежие материалы сайта, изучал последние фотографии с моей малой родины. Столько получил сердечного тепла! И невольно захотелось самому выступить с воспоминаниями, принять участие в обсуждении волнующих всех вопросов, поделиться собственными оценками обсуждаемых событий. Думаю, что любая свежая информация о наших родных краях составит интерес и послужит общему благу.

Информационным поводом к написанию этих моих первых страниц воспоминаний послужили сообщения о праздновании юбилея Хандыги и основательный материал Сергея Шинкарёва о Дальстрое. А подготовка к празднованию юбилея Великой Победы заставила отбросить все мои сомнения.

В пространстве этих тем и мой рассказ.

КОГДА СВОЮ СУДЬБУ НЕ ВЫБИРАЮТ

Маленький белёный домик посреди огорода на крутом берегу Алдана, что буквально напротив въездных ворот в Хандыгскую автобазу, был центром моей жизни в детстве и юности. Теперь он скрепляет страницы моей памяти о Крайнем Севере. Центром духовной и нравственной силы для меня навсегда остались мои замечательные родители Кузьма Иванович и Вера Елисеевна Якименко.

Мой отец, Кузьма Иванович Якименко, родился 30 октября 1912 г. на хуторе «Якименки» Смеловского района Сумской области Украины в семье крестьянина-середняка. Редкое по нашим временам имя получил при крещении в день святых Космы и Дамиана, известных бессребенников и целителей.

Семейство Ивана Якименко, родителя Кузьмы Ивановича, жила на хуторе, название которого созвучно с семейной фамилией. Вот что представляла собой Украина конца 20-х-начала 30-х гг. прошлого века в связи коллективизацией и как следствие с так называемым «голодомором» по воспоминаниям Кузьмы Ивановича: «Как говорил отец Иван, ссылаясь на своих предков, в их родных местах на бывшей Черниговской земле никогда не было крепостного права, веками жили крепкие трудолюбивые мужики. Дед Алексей как один из русских былинных богатырей обладал недюжинной физической силой – мог перенести через речку телегу с мешками пшеницы». В семье деда Ивана было  4 сына (выжившие из 12 детей), старший, Николай, уже был женат и растил маленькую дочь Лиду и проживал вместе с семьей отца.

Две семьи совместно вели хозяйство, состоящее из 4 коров, 2 лошадей, кур, уток и двух гектаров земли. Всю крестьянскую работу выполняли сами, наемных работников не было. По деревням и хуторам уже бродили полупьяные вооруженные коммунисты, комсомольцы и «активисты» (раньше их называли голытьбой), которые не умели и не хотели заниматься тяжёлым крестьянским трудом.

Сначала арестовали деда Ивана и старшего брата отца,  Николая, и забрали часть скота. Деда Ивана отправили в так называемые «кулацкие поселения» на юг, брата же Николая отец и вся их семья больше никогда не видели. Вместе с братом Михаилом (он второй по старшинству, Кузьма Иванович — предпоследний) они узнали, где находится отец и организовали ему побег. Другим я моего папу и не представляю: бесстрашный, мужественный, решительный был человек. Север такими людьми и славится. Побег получился удачным, и мой дед, тяжело заболев от пережитого, до конца жизни укрывался у своих дальних родственников.

В 1934 г. моего будущего отца и его брата Михаила арестовали, конфисковали все хозяйство, дом. Мать с младшим сыном Павлом, невесткой и внучкой были буквально выброшены на улицу и ушли жить к родственникам. Никакого суда не было. Вот как вспоминал Кузьма Иванович о дальнейших событиях: «Посадили меня с братом Михаилом в вагоны и повезли на восток. Везли в вагонах, как скотину, практически не кормили. В районе Кузбасса нам удалось достать сырой картошки – голодны были до предела терпения. Но  я стерпел и не стал её есть в сыром виде.  А вот брат Михаил наелся… Я был худой и жилистый, а брат — плотный парень, и голод переносил тяжело. От съеденной сырой картошки у Михаила начался «заворот кишок», и он умер прямо в вагоне. Его мёртвое измученное тело выгрузили на какой-то станции, мне, конечно, не дали его похоронить. Поезд пошел дальше…». Вот так, помимо собственной воли, мой будущий отец Кузьма Иванович Якименко  попал на Крайний Север — в колымские лагеря.

УНИВЕРСАЛЬНЫЙ ТРАКТОРНЫЙ ГЛУШИТЕЛЬ ГУЛАГА

«Тяжелое, страшное это было время, особенно в 1937-1938 гг., — рассказывал Кузьма Иванович. — Невозможно забыть некоторые эпизоды колымских лагерей. Стояли пятидесятиградусные морозы. Нквдшники приказали нам пригнать тракторы в безлюдное место и оставить их незаглушенными. В это место привезли вновь поступивших заключенных и расстреляли, в основном это были так называемые «политические» (по 58 статье). Тракторы работали для того, чтобы заглушить выстрелы, стоны и крики несчастных…

Когда в 1942 г. отца освободили, то уже вовсю шла война,  и он остался работать водителем на Крайнем Севере, что определило всю его дальнейшую судьбу. Таким образом, с 1942 по 1950 гг. Кузьма Иванович работал водителем, на автомобилях ГАЗ АА, Студебеккер, ЗИЛ-ЗИС, бензозаправщиках, одно время даже завгаром Северного отделения «Колымснаба» (Снаббаза п. Ягодное Магаданской области) Главного Управления Строительства Дальнего Севера, в в/ч ППС 78727, аэропортах Сеймчан и Хандыга.

Кузьма Иванович (слева на переднем плане) около  рабочей машины Студебеккер. Фото. 1944 г.

Отец рассказывал, что и в 1940-е гг. были случаи, когда люди просто теряли человеческий облик: «Мы с сопровождавшим груз экспедитором перевозили оборудование на один из дальних приисков. Стемнело, решили заехать на ночлег, где жили двое бывших заключенных, как после мы узнали, они ранее были офицерами Красной армии. Хозяева настойчиво предлагали нам остаться, что-то в них нам показалось подозрительным. Сказав, что груз срочный, да и до прииска недалеко, я решил здесь не ночевать. По дороге поделился своими сомнениями с экспедитором, тот сказал, что обратил внимание на большой таз с мясом. Позднее мы случайно узнали, что эти «зимовщики» были арестованы за каннибализм…»

КОГДА СВОЮ СУДЬБУ ВЫБИРАЮТ САМИ…

Моя мама — Вера Елисеевна Якименко (в девичестве Калинова) — родилась 9 февраля 1923 г. в Иркутске в семье зажиточных мещан или дворян (точно мне не известно). Детство и девичество мамы были непростыми. Она рано лишилась отца и помнила его плохо. Ее отец Калинов Елисей погиб при ликвидации остатков белогвардейцев в Иркутской области. А ее мать Мария  Семеновна Мартиросова вышла замуж и уехала на Камчатку. Вера Елисеевна воспитывалась у своей бабушки, моей прабабушки, Ольги Мартиросовой, (во втором замужестве Борисовой) и у тетки Софьи Семеновны Мартиросовой (первое замужество за графом Лашкевичем, второе — за  немцем Фридрихом Вольфом).

Вера Калинова с бабушкой Ольгой Борисовой (Мартиросовой). Фото. 23 марта 1930 г. Иркутск

Всегда очень тепло вспоминала моя мама о своей крестной матери Александре Ксенофонтовне — волевой, доброй женщине с непростой биографией. Александра Ксенофонтовна в годы октябрьского переворота общалась с большевиками, даже была одной из встречающих В.И. Ленина на Финляндском вокзале Петербурга. Александра Ксенофонтовна вспоминала, что Владимир Ильич вел себя очень осторожно, даже трусливо, промелькнул в окружении охраны и скрылся среди соратников. Она не видела и не слышала, чтобы он взбирался на «знаменитый броневик» и произнес «известные исторические тезисы». Затем, по религиозным убеждениям – она была православной христианкой — отошла от коммунистической вульгарной атеистской идеологии.

Она окончила свою жизнь глубоко верующим, православным человеком: «До конца, до самого креста, пусть душа останется чиста…», говоря словами поэта Николая Рубцова. Александра Ксенофонтовна и Софья Семеновна близко общались. Бабушка Ольга Мартиросова (Борисова) была известной сибирской травницей, успешной целительницей. В нашем семейном архиве чудом сохранились дореволюционные книги с ее рецептами и иконы Иисуса  Христа, Божией Матери и апостолов Петра и Павла, переданные Софьей Семеновной перед смертью моей маме Вере Елисеевне.

Трудная и сложная судьба была у тетки Веры Елисеевны, воспитывавшей ее, — Софьи Семеновны. До Октябрьской революции от первого мужа графа Лашкевича (фамилия может быть несколько изменена, так как Софья Семеновна, по неизвестным нам причинам, многое скрывала в своей биографии) родила дочь и сына Володю, которые умерли во младенчестве. Этот период Софья Семеновна, как она сама говорила, вспоминала как сон. В 1920-е гг. ее муж из Владивостока эмигрировал из России. Несмотря на все уговоры, просьбы, предупреждения родных и близких Софья Семеновна осталась в России, сказав, что Родину не меняют. Она вышла замуж за командира Красной Армии российского немца Фридриха Вольфа. Он в 1920-30-е гг. служил на Дальнем Востоке, был командиром погранзаставы. «Тревожное было время, —  вспоминала Софья Семеновна, — на границе были постоянные провокации, орудовали контрабандисты, Фридрих спал с пистолетом под подушкой (у него было именное оружие от маршала В.К. Блюхера)». Затем Фридриха с женой перевели во Владивосток, где с ними и жила Вера Елисеевна. «В городе было много китайцев, они каждый день с раннего утра возили как такси на тележках («рикшах») людей, а также предлагали овощи, крича: «Мадама! Лука, огурцы надо?» — уже вспоминала Вера Елисеевна.

Шли   1930-е годы. По Владивостоку шныряли черные «Эмки» НКВД, их называли в народе «черными воронками». Арестовать могли любого и в любое время. Излюбленное время ареста у нквдшников была ночь и утро. У Фридриха Вольфа на случай ареста всегда был собран чемодан с одеждой.

Далее Фридриха направили на работу в Якутск, назначив директором фабрики, которая выпускала мебель, лыжи… Началась война с фашистской Германией. Фридриха Вольфа обвинили во вредительстве и арестовали. Больше его не видели ни Софья Семеновна, ни Вера Елисеевна. «Фридрих Вольф был воспитанный, образованный, пунктуальный, интеллигентный человек, ко мне относился очень хорошо, — вспоминала Вера Елисеевна.

Софья Семеновна Лашкевич (Мартиросова). Фото. [До 1910-е гг.] Иркутск

Мама окончила школу в Якутске в июне 1941 г. Нам рассказывала, что через несколько дней после выпускного вечера объявили о начале войны. Все одноклассники были призваны на фронт, и ни один из них  с него уже никогда не вернулся.

В 1943-1945 гг., будучи студенткой педагогического факультета Якутского Государственного университета, Вера Елисеевна работала воспитателем в детском саду. Так как средств на существование практически не было, ей пришлось покинуть университет.

В 1945 г. во время очередного рейса в Якутск из аэропорта Сеймчан Кузьма Иванович и Вера Елисеевна познакомились у общих друзей, а в апреле 1945 г. поженились и уехали вместе на Крайний Север.  Он покорил её своими честностью и мужеством. Софья Семеновна была недовольна «неравным браком» племянницы, который в итоге продлился 51 год. Я с ними жил всегда в пространстве их большой и чистой любви.

Вера Елисеевна и Кузьма Иванович Якименко. Свадебное фото. Апрель 1945 г. Якутск.

* * *

13 февраля 1946 г. депутат Верховного Совета Союза ССР Начальник воздушной трассы Красноярск — Уэлькаль Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Марк Иванович Шевелев от имени Президиума Верховного Совета Союза ССР вручил медаль «За победу над Германией в Великой Отечественной Войне 1941-1945 гг.» личному составу аэропорта Теплый Ключ Воздушной трассы Красноярск — Уэлькаль. Награждён был и шофер аэропорта Теплый Ключ Воздушной трассы Красноярск — Уэлькаль, мой будущий отец, вольнонаемный Якименко Кузьма Иванович. Награда утверждена  Указом Президиума Верховного Совета ССР от 9 мая 1945 года. Теперь я понимаю, почему мой суровый и мужественный отец плакал, принимая эту награду…

Это была радость победы правды над ложью, добра — над злом.

ДОРОГА ЖИЗНИ ОСТАЁТСЯ НАВСЕГДА

В 1950 г. Кузьма Иванович с семьей переехал на постоянное место жительства в поселок Хандыга. Он с 1950 по 1958 гг. работал водителем автобазы Алданского районного геолого-раведочного управления Дальстроя МЦМ. В связи с передачей автобазы в систему Якутского Совнархоза в 1958 г. перешел в Хандыгскую автобазу треста «Якуттранс» транспортного Управления Северо-Восточного Совнархоза, где трудился до 1975 г.

Только по записям в трудовой книжке за 1942-1958 гг., Якименко К.И. имеет более десяти поощрений и награждений (в том числе за честность), а за работу в Хандыгской автобазе — более двадцати. Якутские земляки, знавшие его, до сих пор вспоминают его аккуратность и честность при перевозке грузов и продуктов.

Кузьма Иванович Якименко. Фото. 1 мая 1975 г. п. Хандыга.

Мама же в 1945-1950 гг. работала радиооператором в аэропортах Сеймчан и Хандыга. До ухода на пенсию работала в судебных и советских органах поселка Хандыга.

Вера Елисеевна (третья слева) во время сенокоса. Фото. [1970-е гг.] п. Хандыга.

Вера Елисеевна (четвертая справа во втором ряду)

во время семинара председателей Поселкового Совета депутатов трудящихся ЯАССР. Фото. 1970 г. Якутск

За более чем сорок лет работы водителем в экстремальных условиях Крайнего Севера при температурах ниже -50°С, в коварных наледях на горных зимних реках, на крутых узких горных спусках и подъемах в горах Кузьма Иванович Якименко ни разу не сорвал доставку грузов и продуктов на дальние прииски Колымы, Индигирки, Яны, Алдана, геологам Якутии и Магаданской области. Для ликвидации аварийной обстановки  на электростанции в 1950-х гг., усилив рессоры автомобиля, он доставил в Хандыгу точно в срок дизельную электростанцию. Это был чрезвычайно рискованный эксперимент: ведь такой сложный и бесценный груз ранее доставляли только водным путем. Автомобиль отца всегда была в идеальном техническом состоянии, норму безремонтного пробега превышал в 1,5-2 раза. При тогдашних жестких нормах выработки, он выполнял план всегда с превышением — на 150-200%. О его героической работе восторженно и правдиво написано в газете «Красное знамя» Томпонского района от 20 августа 1953 г. в статье «Подвиг водителя Якименко».

Вид на Верхоянский хребет. Дорога к приискам геолого-разведочным партиям. Фото. [1950-е]

Статья «Подвиг водителя Якименко». Газета «Красное знамя» Томпонского района от 20 августа 1953 г.

ДОМ КРЕПОК ТРУДОМ, ЛЮБОВЬЮ И ДОСТАТКОМ

Еще в военные годы папа первым стал выращивать в аэропорту «Хандыга» картошку и другие овощи — помог давний крестьянский опыт. В поселке Хандыга отец купил небольшой дом на берегу могучего Алдана, сам срубил пристройку к дому, построил теплицы для огурцов и помидор, разработал участок под картофель и овощи, построил теплый домик, который мы по-якутски называли  «хотон», — там содержались куры, свинья и даже корова.

Он постоянно находился в дальних рейсах, до 2000 км, иногда месяцами не бывал дома. Трое маленьких детей и все это хозяйство было на женских плечах Веры Елисеевны – городского жителя (мать вспоминала, что в ее детских представлениях буханки хлеба росли на деревьях возле пекарни). Но она научилась всему: в экстремальных условиях Крайнего Севера выращивала сельскохозяйственные культуры, ухаживала за курами, свиньями, доила корову, а также растила детей. Она умудрялась всегда выращивать красивые цветы, которые любила раздавать: детям на 1 сентября. Взрослым – на день рождения.

Сыновья Кузьмы Ивановича и Веры Елисеевны: Гена и Володя (в форме) с одноклассниками. Фото. 18 апреля 1958 г. п. Хандыга.

Непростыми были послевоенные годы. В Хандыге находились лагеря заключенных. Когда умер И.В. Сталин, мама искренне загоревала, но отец сказал, как отрубил : «Прекрати жалеть этого бандита». Объявили знаменитую амнистию, освободились не только «политические», невиновные люди, но и осужденные за тяжелые уголовные преступления. В Хандыге было тревожно, начались грабежи, ночью на улицы никто не выходил, окна запирали ставнями с металлическими запорами. Мы никого и ничего не боялись, когда с нами рядом был отец. Да и мама.

Помню, мы с отцом повезли на машине на рынок поросенка. На подножки автомашины с обеих сторон кабины запрыгнули два бандита. Они выхватили  ножи (лезвия  мне показались очень длинными и до сих пор стоят в глазах), приставили отцу к груди и приказали ехать в другую, глухую сторону. Отец не подчинился и завернул машину к гаражам геологов, где были люди. Бандиты грязно выругались, пообещали разобраться с отцом и убежали. В те годы, когда отец был в разъездах, мама выходя из дома в магазин или по другим делам, всегда, брала нас, троих детей, с собой. Соседи могли наблюдать следующую картину: мы со старшим братом с разных сторон держались за подол материнской юбки, а сестру мама несла на руках.

Вера Елисеевна и Кузьма Иванович с детьми. Фото. 1956 г. п. Хандыга

В середине 1950-х годов я впервые поехал с отцом по трассе Хандыга — Тополиное — Батыгай — Куйга — Депутатский (более 2000 км, после дорожного пункта Тополиное автотрассы были только «зимними»: по рекам Яна и Индигирка к Северному Ледовитому океану) и Хандыга — Магадан (1572 км). Через каждые 40-70 км встречались мрачные постройки бывших лагерей НКВД. Запомнилась горная река Менкюле (172-й км по дороге Хандыга-Тополиное), через которую недавно был построен мост, и его охранял дед Петро. Дед Петро (так его все звали) только что поймал тайменя и вытаскивал его из лодки, таймень был огромный, на длину всей лодки, как сказал дед Петро, килограмм на 50. Никогда не забуду, этой необыкновенной ухи и жареной рыбы — вкуснее любого мяса!

По дороге Хандыга — Магадан мы с отцом проезжали  «Черный» и «Желтый» прижимы (перевалы): красота необыкновенная, внизу река Хандыга, дорога узкая, горная, каменистая, встречные машины разъезжались только через специальные «карманы» — углубления в скале. Когда спускались с перевала на 220-240-м км, перед машиной выбежали два медвежонка. Они  свернули на обочину дороги и залезли на сосны. Отец остановил машину. Я побежал к сосне, на которую влез один из медвежат и вдруг услышал крик отца: «Володя, назад!». Я замер. Передо мною в нескольких метрах встала огромная бурая медведица. Я стоял на обочине дороги, а медведица ниже по откосу. Она была такая огромная и высокая, что ее голова была на уровне моей. Грудь у медведицы была рыжая с белой проседью, запомнились на всю жизнь ее глаза: широко открытые и, как мне показалось, очень удивленные. Отец, бледный и собранный, схватил  топор и побежал ко мне на выручку. Медвежонок плюхнулся с сосны в мох и побежал в тайгу. Медведица повернула голову, увидела, что ее чадо в безопасности рванулась в сторону и побежала, не оглянувшись, следом за ним и вторым медвежонком. Так состоялась моя первая встреча с хозяйкой тайги. Мне было 10 лет.

Владимир Кузьмич Якименко (крайний справа). Фото. [1970-е гг.] п. Хандыга.

В.К.ЯКИМЕНКО,
ветеран труда, уроженец п. Хандыга,
инженер Хандыгской автобазы 1972-1993 гг.
г. Конаково, Тверская область, 2010 г.

Трёп о трёпе

Из записок пилота ГА.

Введение.
Как-то был в длительной командировке… Нудное дело эти командировки. Во-первых, потому, что по семье скучаешь, во-вторых – круг общения непостоянный и, в основном, с такими же, как и я сам, с командированными.
Отдельных номеров в нашей летной гостинице не было, жили в холле. Так громко называли работники гостиницы, которая по существу стала уже общежитием – «малосемейкой», отгороженную застекленной фанерной стеной, часть коридора.
Обитатели этой части коридора, в основном ЛПС, т.е. летно-подъемный (или летно-подпрыгивающий, по-нашему) состав, почему-то называли этот холл «Зал Чайковского». Мнения по происхождению этого названия расходятся. Существуют две, по крайней мере, основные равноценные версии: Читать далее «Трёп о трёпе»

Мечта

Слезы катились по замурзанным Сережкиным щекам, а он, размазывая  их и стараясь сдерживать рыдания, причитал:
— Вот, гады, не взяли! Мал еще, говорят! Мал… А чья идея самолет построить?! А у кого еще есть самолет?! Ну и пусть игрушечный! Зато совсем как настоящий. Куда бы они без него?! Как бы без образца строили?! А я ведь не зажал… Не побоялся, что родители заругают… Пожертвовал на общее дело. Читать далее «Мечта»

День молодежи

Было как-то лето – продохнуть некогда! Погода стояла жаркая, самая подходящая для лесных пожаров. А из-за них, пожаров, все беды! Тут и задымленность, и каждодневная работа по патрулированию района ответственности, и заброска парашютистов-пожарных на вновь обнаруженные пожары. А когда поздно вечером мы возвращались после работы домой, то на нашем пути частенько «вырастали» заступая дорогу, в очередной раз не улетевшие пассажиры. Они хотя и понимали, что пилот тут не при чем, но, все же, укоризненно глядя в глаза, тянули:
— А мы вас тут целый день ждали…
И не обращая внимания на смущенные улыбки пилотов, как-то безнадежно задавали вовсе уж риторический вопрос:
-Ну, когда отвезете-то?.. Читать далее «День молодежи»

ЧП в партии Злюкина

Молодой рабочий Толик Рябый подошел к начальнику партии и спросил:
-Андреич, можно я завтра с утра в село схожу, в магазин?  Струны у меня на гитаре порвались, а поиграть охота. Без музыки что за жизнь? Да и курево у ребят кончается.

Андреич аккуратно сложил карту в планшет, закрыл его и прищурил один глаз:
— Ну, положим, насчет курева  это ты свистишь. Его у завхоза еще два ящика. И без струны ты пока обойдешься, я думаю. Да и сам же знаешь — нельзя в одиночку в горах шастать. А напарника я тебе дать не могу. Если мы все в разгар полевого сезона будем по соседним селам рыскать, — покачал головой Андреич, но, увидев, что лицо Толика пошло пятнами, предложил: — Ты, Анатоль, вот чего… Ты давай-ка садись рядышком, покурим да поговорим. А то, я вижу, обижаться начинаешь. Да не бойся, воспитывать не буду, историю одну расскажу.
Читать далее «ЧП в партии Злюкина»