В горах Аллах-Юня

Дури во мне всегда хватало. В ноябре 199… какого-то года напросился я к друганам из Солнечного забросить меня одного куда-нибудь в горы Аллах-Юня. Тишины, безлюдья захотелось. Лучшее лекарство для души и тела. Сказано — сделано. Кажется, за восемьдесят пятым километром от Солнечного, у братьев Ивановых (принимающая сторона), была своя охотничья избушка. В русле реки, на высоком берегу, в глубине леса — со стороны не заметить. Это, наверно, на случай появления вандалов, коих и зимой и летом в тайге не редкость встретить. Избушка тёплая, с железной печкой, в правом углу — вырезанная из журнала икона святого преподобного Сергия Радонежского, на полке поллитровка с настойкой золотого корня, жирная лосятина, мороженая (несладкая) очищенная картошка, крупа мне и собаке, мука, масло, сахар, чай. По стенам два топчана с одеялами, связка капканов на соболя, посуда, рация, топор, лопата. Словом — полный комфорт. Читать далее «В горах Аллах-Юня»

Большие люди

Если бы не высокий черный Гриша с натертой до крови спиной, налегке вышагивавший впереди, нас бы расстреляли — в сумерках у моста через реку Менкюле. Три или четыре одиночных выстрела в нашу сторону переросли в канонаду. “Из карабинов бьют”, — понял я (тогда, почти тридцать лет назад, я без труда различал винтовочные и ружейные выстрелы, а Кеша умел определить и калибр ствола, и жаканами палят или дробью, гладкий ли ствол или “чок”, “получок”). Гриша заметался в испуге, потом кинулся наутек — галопом.

Кеша спешился и бегом ко мне:

— Начальник! Ракету давай!

Вспыхнувший в зените огонек падал в направлении моста, где прорисовались фигуры вооруженных людей.

— Гришку, однако, за сохатого приняли, — кричал Кеша. — В темноте не разберут: конь или сохатиха… А если бы мы впереди ехали?

— А Гришу не ранили?

— Да нет, слава богу. Напугали только. Он черный — на сохатого похож…

— Был бы белый — за оленя бы сошел! Тириф-тиф-тиф!

Гриша, только что горделиво трусивший впереди без седла, с неизменным пучком травы во рту, робко жался к вьючным лошадям. Кеша привязал его за недоуздок, и мы цугом въехали в поселок.

На мосту уже никого не было. Кеша подобрал и сунул в карман две стрелянные гильзы боевого калибра. Кони тревожно нюхали воздух, вытянув шеи и скаля зубы…

Вчера Гришу напугал медведь, поднявшийся с болотца. Черно-бурый остромордый верхоянский Мишка перестал отряхиваться и от неожиданности тоже кинулся наутек.

— Сытые они сейчас, — объяснил Кеша, — ягод полно. Места, однако, опасные здесь. Люди когда на машинах — ничего не боятся. Медвежат убивают или забирают. А медведицы звереют, людоедами становятся…

Второй день движемся мы с лошадьми в сторону Хандыги по единственной в предгорьях Верхоянья грейдерной дороге. Ее после войны строили (“На своих, — говорят здесь, — костях”) зеки — как ответвление магаданской трассы на север, к Батагаю и Депутатскому. Но не достроили. Она открыта лишь до поселка Тополиного, что у недостроенного моста через Томпо. Там полноводная река выкатывает из гор на равнинную долину Алдана. Насыпи в болотах наведены и дальше, но действует только зимник…

У Гриши на спине старые (вероятно, многолетние) раны. Домой он шествует налегке. Раны открываются под седлом. Кеша вырезал войлок потника и кладет туда тряпочки со стрептоцидом. Но это почти не помогает. Ведь летом и Грише тоже приходилось возить во вьюках немалый груз: образцы пород, продукты, спальные мешки, палатку, печку-”буржуйку”.

Старый эвен Василий Власович, пасший с внучонком оленей на покрытых ягелем склонах, упрекал нас:

— Лишний груз возите, мужики! И не то ищете! Кому нужны ваши камни?

Василий Власович появился рядом неожиданно. Он пришел к нам по следам сапог 45-го размера и сказал:

— Большие люди ходили, как погляжу… Кого видали? Чего добыли?

Мы объяснили старику-оленеводу, что выявляем, где могут быть полезные ископаемые — уголь или, например, нефть.

Василий Власович цокал языком, не веря, и вдруг спросил:

— Спирт есть?

— Нету. Мы не пьем. Спирт — это действительно лишний груз.

— Не врешь? — узенькие щелочки глаз старого эвена внимательно изучали меня. — Не врешь! Тогда так тебе скажу, бесплатно… Знаю, где золото!

Золото в горах Верхоянья встречается. Россыпное — в речном песке, рудное — в кварцевых жилах. Посоветовавшись с геологом Йонасом Каркутисом, решаем принять помощь старика. Эвен поведет нас в распадок, где видел золото. Смущает только, что видел он его в черном камне, а не в белом или прозрачном.

Путь оказался неблизким — через старую гарь, топь и ущелье. Старик, покачиваясь в деревянном седле, подгонял оленя длинной палкой, Йонас и я шагали следом. Только к вечеру добрались мы до ложбинки, где — уверял оленевод — есть золото. Оно, как выяснилось утром, оказалось пиритом (железным колчеданом): ошибка не редкая, ведь цвет абсолютно неотличим.

— Видите, Василий Власович, какие правильные кубики и пирамидки, да еще со штриховкой на гранях. А золото — как прожилки, капли, шарики…

Старик недоверчиво вертел головой и повторял:

— Учился плохо? Или обмануть меня хочешь?

— Золото ковкое, — вмешался Йонас, — а пирит крошится в порошок, который уже не золотой, а черный. Смотри, дед!

Кристаллы под ударами молотка рассыпались на гладком валуне в пыль, но в ней поблескивал маленький расплющенный королек.

— Глянь-ка, — удивился Йонас.

— Глянь-ка, — потребовал Василий Власович.

— Золото, — сказали мы с Йонасом дуэтом.

— Что я говорил? — торжествовал эвен. — Мне премия полагается!

— Да — если подтвердится промышленная ценность. Золота пока что мало, а пирита — много.

Мы перебазировали отряд поближе к золотоносному распадку, до предела уплотнили рабочее время, стремясь надежнее проследить выявленное оруденение. Мыли шлихи старательским лотком, делали расчистки. Обнаруживалась приуроченность крупинок золота к подошве песчаников, налегающих на почти черные глинистые сланцы.

— Второй Витватерсранд, — радовался практикант Слава. — Тоже золото в конгломератах!

— Южно-Африканский Союз, — поддакивал Йонас. — Хоть и в миниатюре.

Василий Власович с внуком, как могли, помогали нам: привезли тайменя, малосольного хариуса, оленины сушеной, лепешек напекли.

— Мужики,- говорил старик, — придется докладывать начальству, не забудьте кто привел вас сюда! Чтоб было ясно: томпонскому эвену, Кладкину Василию Власовичу, премия положена: спиртяги бутылок на десять… Не меньше!

…Полетели “белые мухи” — пара заканчивать сезон. Через несколько перевалов вышли — с тяжелыми вьюками и туго набитыми рюкзаками — на трассу, откуда Йонас и Слава на попутной машине с основным грузом уехали в Хандыгу. Но за нами они еще вернутся на грузовике. Встреча назначена у моста через реку Менкюле…

— Э-гей! — крикнул я. — Есть кто живой?

Никто не отвечает. Дверь на засове. Темнота сгущается. Что за банда обстреляла нас с моста?

Вопросительно смотрю на Кешу. Что посоветует тертый калач, якут-таежник (зимой — бич, летом — каюр в полевых партиях)?

— Здесь встанем, — говорит Кеша. Хотя ясно, что ночевать придется не в натопленной избе, и в баньке помыться не удастся. А мы-то надеялись на теплый прием, зная, что здесь, охраняя мост, им же когда-то построенный, живет старый Паха Матюк.

Разожгли костер, вскипятили чай, поставили палатку. Пора отпускать лошадей.

— Гришку привяжу на длинной веревке, Буржуя стреножу, остальным — передние ноги спутаю, — говорит Кеша.- Чтобы утром не мудохаться, а побыстрее отчалить отсюда. Километров десять отойдем и будем ждать Каркутиса. Идет, начальник?

Негостеприимство в тайге — вещь непонятная и необъяснимая. Мне совсем не знакомая.

— Сначала все внимательно осмотрим, — отвечаю. — Может что стряслось с дедом. Сейчас бы пойти поискать, но темно, хоть глаз выколи…

— Кто такие? — требовательный голос и жесткий луч фонаря разрезали вдруг палатку.

Не двигаясь с места, отвечаю:

— Экспедиционный отряд. Закончили полевой сезон и гоним лошадей, арендованных в Хандыге.

— До Хандыги своим ходом?!

— Нет, конечно. Двое уже уехали туда на попутке — “хозяйка” шла с Тополиного. Получат бортовую и выедут навстречу. Коней погрузим в кузов и увезем…

— Кто у вас начальник экспедиции?

— Харченко.

— И где он сам?

— В Якутске… Он руководит всей экспедицией.

— А здесь кто начальник?

— Я.

— Фамилия?

Я ответил, но, видя, что он записывает, спросил:

— А зачем вам?

— Может понадобиться.

— Тогда назовите и вашу фамилию.

— Это необязательно. Если понадобитесь, я вас вызову. Не вы же — меня.

— Некрасиво получается, — говорю. — Вы меня знаете, а я вас нет.

Кеша сжал сзади мой локоть: “Не ерепенься!”

— Лучше ответьте: что искали, чего нашли? — продолжался допрос.

— Ничего определенного… Мы стратиграфический отряд.

— Что это значит?

— Изучали последовательность слоев, распространенных на территории.

— Ну, ладно. А кто ваши уехавшие в Хандыгу?

— Геолог Йонас Каркутис и практикант Захаров.

— Геолог, что, еврей?

— Литовец. Практикант — якут.

— Ладно. Переночуйте и рано утречком уходите.

— Мы условились, что подождем своих здесь.

— Здесь нельзя!

— Почему вы командуете? И кто стрелял в нас? Коня вот чуть не убили!

— Никто в вас не стрелял. Запомните хорошенько! — назидательно произнес человек. Он готовился еще что-то добавить, но властный голос с якутским акцентом окликнул его снаружи:

— Филимонов. (Прозвучало: Пилимоноп).

И Филимонов, поднеся палец к губам, вынырнул из палатки.

Не наматывая портянок, мы с Кешей впрыгнули в сапоги. Но выскочив наружу, увидели только, как от речного откоса на грейдер выруливала черная “Чайка”. Зрелище было феерическим. Другой лимузин и два рижских микроавтобуса уже набирали скорость, высвечивая трассу на фоне безбрежной равнины справа и остроконечных слегка припорошенных снегом сопок слева.

— Крупных птиц мы, однако, спугнули… Охоту им испортили, гулянку с бабами, — прошептал Кеша.

— Кто такие? Всем велю уматывать! — из-под моста ковылял непроспавшийся Паха Матюк.

— Пошел бы ты …! — ответил ему Кеша. — Дай лучше сена моим коням! А если бутылек сумел заначить — тащи!..


автор Виктор Кузнецов
Первоисточник.

Якутия из комоса

Пришло ещё одно интересное письмо на почтовый адрес администратора. Ничего личного, поэтому публикуем здесь (примечание — под аббревиатурой ГРЭ подразумевается АЮГРЭ) : Читать далее «Якутия из комоса»

Разыскивается Несененко Людмила

Пора открывать рубрику под названием «из писем администраторам сайта». Такие послания стали приходить регулярно, что приятно. Мы понимаем, что далеко не все наши земляки дружат с современными технологиями. Временами это и необязательно. Достаточно умения написать одно единственное письмо, а остальное мы сделаем сами. Поможем автору, друзья. Далее цитата из письма:

«Здравствуйте! Обращается к Вам Кроль Любовь Александровна. Я потеряла свою институтскую подругу — Несененко Людмилу Витальевну. Она закончила в 1972 году геолого-разведочный факультет Томского политеха и работала после смерти мужа, в 1979 году, у вас в экспедиции. После 90-го года её след затерялся. Напишите, пожалуйста, у вас существует еще геолого-сьемочная экспедиция? Может там есть какой-нибудь телефон, хотелось бы разузнать о ней что-либо. Заранее благодарна.»

Возможные сведения оставляем здесь, в комментариях. Автору письма ссылку на обсуждение перешлём.