Первое воспоминание

Мое первое воспоминание о Хандыге связано с детским садом. Тогда впервые во мне проявилось то, что впоследствии принесло множество неприятностей и хлопот — как мне, так и моим близким. Проявилась черта, ставшая впоследствии жизненным кредо: «свобода — высшая ценность». Тогда это казалось детским капризом и нелепым упрямством.

Меня привезли на Север в возрасте пяти лет. Мы жили у родственников, на улице Набережной, в ветхом доме, который казался мне дворцом. Мама с трудом нашла работу, устроившись в ОРС — отдел районного снабжения — экспедитором. В её обязанности входило принимать груз с баржи на машину в речном порту, ехать с водителем до склада и там сдавать на склад, заодно принимая участие в погрузке и разгрузке, когда требовалось. Причём, часто работа затягивалась до полуночи и позднее, поскольку навигация на Крайнем Севере — это как битва за урожай на Кубани. Крайне удачным для семьи стало то, что мне дали место в детском саду. В него тогда записывались в очередь за год вперёд.

После первого дня пребывания в заведении, я сообщил маме, что больше туда не хочу. Она объяснила мне, что ей очень нужно работать, что соседям трудно за мной смотреть, что старшие мальчишки меня испортят. И что ей тяжело убегать с работы, чтобы покормить меня. Мы не поняли друг друга. На второй вечер я завел речь о некачественном воспитании и условиях содержания. Мама задавала наводящие вопросы. Я пытался угадать, на чём сделать упор.

Разумеется, не стоило рассказывать, как меня научили подглядывать за девочками. И как наругали в первый день за саботаж обеда. То, что на второй день меня уличили в подстрекательстве к всеобщему бунту, также осталось за кадром. И, самое печальное — маму не интересовало ужасное ограничение моей личной свободы. Вобщем, я лихорадочно подыскивал формулировки. И тут она спросила — может, там плохо кормят?

Подсказка подоспела как нельзя кстати. Мне без труда удалось живописать все ужасы отвратительного детсадовского питания, завершив картину предположением о том, что, кажется, я скоро умру. Мама сказала — не выдумывай, ещё немного меня пожурила и отправила спать. Засыпая, я успел составить план последнего сражения…

На следующий день, про приходу в учреждение, воспитатели были поставлены в известность о том, что я отказываюсь есть в знак протеста. Полемика переросла в поджопник, что окончательно подтвердило слабость противника на этом направлении. На обед давали картофельное пюре с жареным луком — ну там, с краю, совсем чуть. Мне пришлось проинформировать взрослых о своей скорой смерти, потому что лук жаренный, а я такой не ем. Лук убрали, но это не помогло. Принесли новую порцию картошки. Я изобразил отвращение и съел. Далее, вместо тихого часа, меня реанимировали, приводили в чувство и вызывали скорую, кажется. По крайней мере, одна тётенька, в белом халате, с уколом в руке, там точно была. И она испугалась больше всех. Только сначала, конечно.

Далее вызвали родительницу маленького кровопийцы, вручили ей меня с кратким, но ёмким, напутствием, и моя жизнь вернулась в прежнее весёлое русло. Мама по 12 часов пропадала на работе, папа неделями был в рейсах, и сам бог велел мне реализовать свои юношеские мечты в полной мере. Стрельба из лука стрелами с гвоздиком по друзьям, поджоги сараек, запускание змеев и прочие утехи бурной беспризорной жизни уже к семи годам сделали меня опытным бродягой, познавшим оборотную сторону жизни. А самое главное — отвоевавшим свою свободу. Вот такой вот детский сад.

Первое воспоминание: 11 комментариев

  1. И я тоже не всегда любила ходить в детский сад…И большее наслаждение, несмотря ни на что, получала, когда, волею судьбы, сидела на «больничном». Правда, сидела одна, т.к. мама, как всегда, в школе, у неё уроки, а отец, как обычно, в рейсе…вот сижу это я, сижу…гляжу в окно на дорогу, все глаза проглядываю, чтобы увидеть знакомые фигуры, либо мамы, либо брата, возвращающегося со второй смены из школы…и не замечала, как рано наступающие сумерки, переходят в темноту. А свет включить опоздала…заберусь на кухонный стол, стоящий перед окном, темнота, шорохи разные слушаю…и всё жду, жду, глядя в окно…
    Но самый большой кайф — это когда мама брала меня с собой в школу на уроки, особенно, к старшеклассникам. Обалденное воспоминание…ты в центре внимания…прикольно ! А самое главное, я, ведь, их всех знала по именам и до сих пор помню, с некоторыми переписываюсь и сейчас…)))!!!

  2. Вот так, наверное, будет более наглядно. Секретный анонс: возможно, в ближайшее время здесь появятся воспоминания одного из лётчиков аэропорта Хандыга — надеюсь, он не передумает. Человек исключительно интересный. И повидавший …

  3. Сергей, я зарегистрировался. Но, если честно, не пойму как можно публиковать что либо кроме в виде комментария? Вхожу, профиль и т.п. А чего дальше то? Просветите? Не хватает ума догадаться…
    Вроде в профиле щелкаю на Записи, но мне сообщают что мол, нет прав для просмотра… Как то так =(

  4. В данное время под ником «админ» — Сергей Шинкарев. Но, под этим логином могут в разное время заходить разные администраторы — в зависимости от того, кто на месте, а кто в разъездах. Я, для надёжной идентификации, зарегистрируюсь под своим именем. Кстати, если удобно — предлагаю перейти на «ты».

  5. to admin:

    Отчего же не нравится =) ? Я не против, наоборот. Правильно поступили.
    Насчет котельных… Да, пожалуй так и есть. Брутальный, извращенно-урбанистический символ Севера. Источник жизни, если будет угодно. Ведь, от них, от котельных, зимой зависит всё. Встала котельная и понеслась душа в рай! Лопаются трубы, замерзают дома, взрываются теплотрассы… В общем, маленький, персональный Судный День для каждого, с доставкой.

    С именем угадали =) А Вас по имени как величать?

  6. Никулин Ю., или просто Юрий (если угадал) предлагаю Вам зарегистрироаться и оставлять Ваши воспоминания в виде статей. Неважно, мало текста или много. Но в виде комментария это потеряется. А жаль. Мне например, точно будет жаль. Котельные — это, как мне кажется, вообще некий символ Хандыги. Брутальный — как теперь модно говорить.

    Переношу в публикации, вобщем. Если не понравится — уберём.

  7. Пожалуй, моё первое воспоминание о Хандыге, это смутный полусон. Мне не больше года, быть может, месяцев пять. Тогда родители жили (впрочем, как и сейчас) на Молодежной, ныне Буянова. Тогда они жили в первом подъезде, на втором этаже. На улице темно, вечер. Последние лучи багрового заката вырывают из объятий наступающей ночи скелет замороженной, не состоявшейся поселковой котельной. Окрас его и без того кирпичный дополняемый лучами заката, впечатались в мою память навсегда… это, если кратко.
    Не знаю, было ли это на самом деле или это игра моего воображения, но, я помнил это всегда…

  8. Таким образом, за все семь лет моего дошкольного жизненного пути, в детский сад мне довелось сходить всего на три дня. А садик был напротив райкома партии, там впоследствии жил весёлый парень Генка, который был влюблён в девушку Алину и у которого мы собирались для нелегитимных деяний. А ещё в Алину был влюблён Игорь Карадчин, но они с Генкой были друзья и Игорь молчал. Потому что, она выбрала Генку. В неё, кстати, уже полшколы втюрилось к тому времени. Ну и я немного …

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Получать новые комментарии по электронной почте. Вы можете подписатьсяi без комментирования.